Анекдоты про Азербайджан

Космодром, Байконур, 1985 год, середина марта, до дембельского приказавсего две недели. Время, после обеда, я - дежурный по роте, валяюсь накровати в спальном помещении и жду окончания дежурства. Ничего непредвещало беды. В этот момент забегает дневальный и дурным голосомкричит, «Проценко, привезли». Мухой пролетаю всю казарму, открываю окнов «ленинской комнате», выпрыгиваю и просто убегаю в степь. Проценко -это холера, чума, брюшной тиф и просто кара божья всей нашей воинскойчасти. Служили в то время по два года, так вот этот самый Проценко,солдат одного со мной призыва, из 730 дней прослужил от силы 90,остальные он был в бегах. Когда его ловили, где то в Эмбе, Оренбурге илиВолгограде и привозили назад в часть, этот «блудный сын» в течении часаили полтора, быстро показывал на двух, трех сослуживцев и говорил, чтоони над ним издевались, били и самое страшное, сексуально надругались. Внашей части случалось много всякого, многое замалчивалось и скрывалосьсамими офицерами -командирами, но в случае с Проценко всегда назначалсядознаватель и открывалось уголовное дело. В подследственных уже ходилаполовина нашей роты и несколько солдат из других рот. Национальныйсостав почти - преступников был многолик. Несколько русских, несколькоукраинцев, два азербайджанца, дагестанец-кумык, армянин, ингуш и дватаджика, которые сами себя называли «памирцы». В отличии от остальныхкопченых таджиков, у эти были белые лица, светлые глаза, и ходили слухи,что эти потомки войска Александра Македонского действительнопредпочитали мальчиков для секса. Все уголовные дела приостанавливались,когда Проценко уходил в очередной «самоход», а делал он это при первойвозможности.Поэтому когда я услышал фамилию Проценко, я посчитал за благо, бытьнаказанным за самовольное оставление части на несколько часов, чем переддембелем получить уголовное дело о неуставных взаимоотношениях.Последний раз Проценко пропал на долгих семь месяцев, и мы уже, в тайне,все надеялись, что он где-то сгинул. Но месяц назад пришла телеграмма отвоенного-коменданта города Кишинев, в ней сообщалось, что некий воинПроценко, который должен проходить военную службу в Казахстане,непостижимым образом оказался в столице Молдавии, и нашей частинеобходимо командировать кого-то из офицеров, чтобы его забрать. Офицерычуть не передрались из-за этой командировки. Всем хотелось, хоть навремя покинуть это Богом забытое место и попробовать молдавского вина.И вот этот говнюк, которого по первости наверно и чморили в роте, апоследние полтора года просто боялись попадаться ему на глаза, прибыл кместу «СЛУЖБЫ». Уже ночью, когда я вернулся в роту, мне рассказали что,Проценко закрыли в штабе в одной из комнат, и дежурный по части личноотвечает перед командиром за него. Когда Проценко вели от КПП до штаба,тот показал на одного парня из первой роты, который был призван в армиюосенью и никак не мог быть замешан в издевательствах. За этотнеобдуманный шаг Проценко получил в ухо от комбата, прямо на ступенькахштаба. Утром на плацу, комбат, держа Проценко за руку, спрашивал: гдеего искать в следующий раз, и сам же ответил, «наверно в Будапеште». Додня выхода приказа министра обороны СССР, Проценко находился запертым вштабе, а на следующий день после опубликования приказа, его переодели в«парадку», оформили документы и командир лично на своем УАЗике отвезПроценко на станцию Тюратам и посадил в поезд.В уставе Советской Армии был такой пункт, «солдат обязан стойкопереносить все тяготы и лишения военной службы». Я в отличии отПроценко, честно отпахал все два года. Уже в середине апреля, я подошелк начальнику штаба и прямо спросил его, когда меня отпустят, он,что-то промямлил про прошлогодний мой «ЗАЛЕТ», домой я поехал в концеиюня!!!Папан.

Не мое.Вспомнилось старенькое про великий и могучий:Есть тут у нас рядом с работой магазинчик. Держат его азербайджанцы,соответственно, продавцы тоже все азербайджанцы. А рядом у нас Апражка(Апраксин двор) и ремонтируют здание, соответственно, еще есть грузины,абхазцы и армяне. И все они ходят затариваться едой в этот магазин. А япостоянно становлюсь свидетелем того, как все эти браться ругаются междусобой и продавцами, когда, например, в очереди стоят друг за другомармянин-строитель (очень плохо говорит по русски),абхазец-асфальтоукладчик (еще хуже говорит по русски) и грузин-торговец(великолепно говорит по русски с адским акцентом). А обслуживает ихазербайджанец-продавец (русский на среднем уровне). Происходит этопримерно так: Армянин-строитель долго смотрит на азербайджанца-продавцаи говорит:- Слюш, эти, ватэта, вотки, хароший?Продавец искренне не понимает, я кстати, сзади стою, тоже не оченьдогоняю.Продавец удивляется:- Шито?- Ватета хароший?- Шито?- Э-э-э, ты чо? Ватета хароший?- Шито ватета? Э-э-э? Гавари, а?- Вотки хароший? Ты дурак, да?- Э-э-э, зачем дурак, ты хуй!Армянин-строитель морщится, что-то вспоминая и поворачивается кабхазцу-асфальтоукладчику и шёпотом спрашивает:- Хуй? Бла-бла- бла хуй?Афальтоукладчик с проясненным лицом, улыбаясь:- Бла-бла-бла, сама хуй, бла-бла-бла, песда! (пауза, потом радостно) Мудак!Строитель одухотворенно поворачивается к продавцу и выпаливает:- Сам хуйпесда. Ти мудак!Продацец искрометно парирует:- Э-э-э, шито?Стоящий передо мной грузин-торговец не выдерживает и, жестикулируя,разруливает ситуацию:- Слюшай, заибали, а? Мне тут утром стоять, да? Ти будешь хуй, ти песда, ти мудак. Этому дай вотка харощий, а ти нахуй, патом вазмещ, адин хуй, как палавой орган нипанимаешь па руски. Мине винбилидан.Продавец вопросительно:- Шито?Грузин в сердцах разворачивается и уходит. Из дверей орет:- Билять нируская!Я тоже ждать не стал. Уходя слышал:- Вотки хароший?- Шито?- Сюка!- Ты хуй!

Инна Банишевская вспоминает.Толик играл за "Нефтчи", в Азербайджане был очень популярен. Тогда"Волги" были лимитированные. Очередь. Какой-то академик вреспубликанском ЦК КПСС начал возмущаться:- Моя очередь! Почему даёте машину Банишевскому?Гейдар Алиев ответил:- Знаешь, из Банишевского мы можем сделать академика, а вот из академика Банишевского - нет. Он у нас один!

История многолетней давности, которую хочется посвятить новоиспечённойполиции.В своё время, мне часто приходились бывать в Баку. Фрукты вдолинах Азербайджана самые вкусные, а цветы самые красивые. И цены наних обозначены такие, что хочется купить все.Однажды, торопясь к какому-то празднику, решил я лететь домой самолётом.Билет в руках. До посадки минут пятнадцать–двадцать. В помещенииаэровокзала продают цветы. Гвоздики, с кулак величиной, по сорок копеекза штуку.Протягиваю десятку и прошу семь штук. Получаю цветы и всё. Спрашиваюсдачи, но в ответ пожелание счастливо улететь. Повторяю просьбу, нопродавец просто уходит. Стою, жду. Дождался. Он возвращается, но не сам,а с милиционером. Громче чем объявляют по селектору о рейсах, сообщает,что я украл у него гвоздики, платить не желаю и он меня поймал.Милиционер просит предъявить документы, кладёт мой паспорт с билетом вкарман штанов и просит дать цветы. Протягиваю. Неожиданно, онзахватывает мою руку с букетом и пытается заломить мне её за спину. Ну,чтобы это получилось, нужен как минимум ещё один такой же подонок. Мнедостаточно напрячь руку и понемножку поворачиваться, и демонстрацияприёма самбо превращается в идиотский танец.Мне часто в жизни везло. На этот раз, неожиданно помощь пришла состороны свидетелей. Этот скандал происходил на глазах толпы пассажиров,ожидающих рейс на Москву. Вокруг нас образовалось плотное кольцо. Однастатная рыжеволосая женщина громко и чётко сказала, что если меня неотпустят сию же секунду, то она отложит свой полёт и вернётся к самомутоварищу Алиеву, с которым рассталась два часа назад. Реакция быламоментальной. Милиционер оставил мою руку и вместе с моим паспортомвытащил из кармана свой грязный носовой платок. Продавец тоже проявилсообразительность, достав червонец, сказал, что с меня денег не надовообще, что это мне подарок. Мне оставалось подарить эти цветы своейспасительнице и поблагодарить всех посочувствовавших мне. И разлетелисьмы в разные стороны.Дело совсем не в том, что это произошло в Баку. Это будни нашей милиции.

Походив по рынкам, узнал, что самое популярное имя в Азербайджане -ПБОЮЛ.