Лаос на скорости: как железная дорога изменила страну для семейных путешественников

Мы могли бы прилететь, конечно. Час — и мы уже у бассейна. Но мы выбрали другой путь. На рассвете, после бессонной ночи в поезде из Бангкока, мы с женой и пятилетним сыном, зевая, въехали в Лаос по новому железнодорожному мосту через Меконг. У нас был лишь один забронированный отель в Луангпрабанге и жажда показать сыну страну, которую мы помнили с рюкзаками за плечами десять лет назад.

Но Лаос изменился. Раньше путь в горы занимал целый день в переполненном микроавтобусе с курицей под ногами. Теперь китайский скоростной поезд домчал нас из Вьентьяна до Вангвиенга за полтора часа. Огромный вокзал на окраине столицы напоминал аэропорт. Под свист локомотива станция ожила: монахи в шафрановых одеждах, пассажиры с мешками риса и арбузами, туристы со всего света. Все смешалось в организованной суете.

Пейзажи за окном мелькали, пока не сменились знакомыми карстовыми горами вокруг Вангвиенга. Вот только город был не тот. Вместо баров с бесконечными «Друзьями» — уютные кофейни. Крыши пикапов украшали не туристы для сплава по реке, а каяки. Некогда шумная тусовочная столица стала тихим семейным курортом.

Мы арендовали мопед и отправились смотреть на извилистую реку Нам Сон. Деревянные мостики вели к бирюзовым лагунам, где местные ребятишки и туристы прыгали в воду с бамбуковых вышек. Вечера текли медленно, как мёд. Над горами парили парапланеристы, а позже к звёздам поднимались оранжевые фонарики с пожеланиями.

Дорога на север к Луангпрабангу пролегала через тоннели, но когда свет пробивался, в окне мелькали, как открытки, деревушки и причудливые скалы. Бывшая королевская столица всё так же очаровывала позолоченными ступами и колониальными особняками. За доллар на рынке всё так же продавали багет с травами и паштетом. На закат весь город по-прежнему поднимался на холм Пхуси. Правда, вместо старого гестхауса мы остановились в изящном отеле Amantaka с белоснежными стенами и тиковыми полами.

Мы ели лапшу в кафе на сваях, гуляли по кварталу с французской архитектурой, а сын разглядывал фрески в храмах, как комиксы. На утреннем рынке женщины с губами, испачканными бетелем, продавали банановые соцветия, соты и даже живых бамбуковых крыс в пакетах. «Вкусно», — подмигнула нам одна из них, и сын захихикал.

Финальной точкой стал эколодж Namkat Yorla Pa в провинции Удомсай. До появления дороги сюда добирались полдня, теперь от станции — всего полчаса. Это был настоящий мир джунглей: бамбуковые леса, шаткие подвесные мосты, кристальные ручьи. В соседней деревне народности кхму многие теперь работают в лодже, а новая система орошения позволяет собирать урожай риса трижды в год.

Есть что-то эгоистичное в желании вернуться в прошлое и найти всё таким, как было. Но мчась в поезде обратно, я понял: перемены — не враг ностальгии, а её неизменный спутник. Лаос, который мы помнили, превратился во что-то новое, не менее прекрасное. И иногда, чтобы это понять, стоит выбрать самый долгий путь домой.