Колумбия объявила войну бегемотам Эскобара: почему мирное сосуществование невозможно
Колумбийские власти приняли непростое решение: десятки бегемотов, свободно разгуливающих по центральным регионам страны, будут усыплены. Министр окружающей среды Ирене Велес объявила, что под удар попадут до 80 животных. Причина — все предыдущие попытки контроля над популяцией провалились: стерилизация и переселение в зоопарки оказались слишком дорогими и неэффективными.
«Мы вынуждены пойти на этот шаг, чтобы сохранить наши экосистемы», — пояснила министр, не уточняя даты начала операции.
История этой необычной инвазивной популяции началась в 1980-х годах. Печально известный наркобарон Пабло Эскобар привез в свою частную резиденцию «Асьенда Наполес» четырех африканских бегемотов для личного зоопарка. После его гибели животные оказались предоставлены сами себе. Им понравилось: мягкий климат и обилие пищи привели к демографическому взрыву. С четырех особей популяция выросла до примерно 170 гигантов, которые расселились на десятки километров от бывшего ранчо барона.
Теперь эти четырехтонные гиганты создают серьезные проблемы. Они представляют реальную угрозу для местных жителей, конкурируют за пищу с уникальными видами, например, с ламантинами, и нарушают хрупкий экологический баланс. При этом вернуть их в Африку невозможно — из-за крайне ограниченного генофонда (все они потомки тех самых четырех «основателей») животные могут быть переносчиками болезней для диких африканских сородичей.
Интересно, что бегемоты стали и местной достопримечательностью. Туристы едут на «Асьенда Наполес», чтобы их увидеть, а сувенирные лавки завалены фигурками гиппопотамов. Однако, как утверждают власти, чаша весов склонилась в сторону экологической безопасности.
Решение вызывает жаркие споры. Защитники животных категорически против, напоминая, что в стране, пережившей долгие годы насилия, убийство животных — плохой символ. В 2009 году фото солдат с телом убитого агрессивного самца вызвало волну возмущения и надолго заморозило программу контроля. Теперь правительство, кажется, готово идти до конца, считая, что иного выхода не осталось.