Фестиваль в тунисском оазисе: как кино борется с войной и объединяет миры
В минувшие выходные в тунисском городе Габес завершился восьмой международный кинофестиваль Gabès Cinéma Fen. Главным событием стал показ фильма «Сират» — психоделической драмы о марокканской пустыне от режиссёра Оливера Лакса. Картину представили при полном зале, хотя из-за сильного ветра сеанс пришлось перенести из живописного оазиса Шенини в главный культурный центр имени Мохамеда Барди.
Афеф Бен Махмуд, впервые занявшая пост директора фестиваля, признаётся: «Сират» был первым фильмом, который пришёл ей в голову, когда ей предложили эту должность. «В пейзажах этой ленты есть что-то родное для Габеса, — объясняет она. — Даже если снимали в Марокко». Габес — место контрастов: четыре часа на юг от Туниса, средиземноморский оазис, где пальмы соседствуют с нефтехимическими заводами. «Море, оазис — и тут же промышленность. Но город невероятно активный, политически заряжённый. Наш фестиваль известен в арабском мире именно своим активизмом. Мы показываем кино, которое хочет менять реальность, будить сознание», — добавляет Махмуд.
Лакс провёл в Габесе несколько дней: дал мастер-класс, гулял по городу, общался с местными. «В Габесе есть духовная сторона, которая ему близка», — отмечает директор.
Фестиваль проходил на фоне серьёзной геополитической напряжённости: война между Ираном, США и Израилем, конфликт в Ливане и гуманитарная катастрофа в Газе. До Габеса — пять тысяч километров от зоны боевых действий, но последствия ощущаются везде: перебои с топливом, транспортом, тревога за будущее. Сама Махмуд живёт в Катаре, и когда Иран нанёс удары по соседним странам, она готовила фестиваль удалённо — под звуки перехватов ракет и дронов, с детьми на домашнем обучении. «Искусство — это акт сопротивления. Если мы можем хоть что-то изменить, пусть даже чуть-чуть, — мы обязаны это делать», — говорит она.
Программа получилась насыщенной. Открытие — кино-концерт ливанского композитора Синтии Завен и саунд-дизайнера Раны Эйд «Палестина: новое повествование» с кадрами 1914–1918 годов. В конкурсе — драма о чеченской войне «Память» Владлены Санду, история любви на фоне ливанских потрясений «Грустный и прекрасный мир» Сирила Ариса, иранская семейная тайна «О, какие счастливые дни!» Хомаюна Ганизаде, который приехал из Тегерана. Тоже из Тегерана — художница Ширин Нешат, известная как видео-арт-звезда, а тут впервые сыгравшая в кино.
Тунисская звезда Каутер Бен Ханиа провела мастер-класс и показала свою оскаровскую номинантку «Голос Хинд Раджаб» — для неё это стало настоящим возвращением домой после мирового турне. «Восемьсот мест в зале, но разговор получился очень тёплым, почти семейным», — вспоминает Махмуд.
Особенность этого года — попытка слить воедино кино, виртуальную реальность и видео-арт. Например, инсталляция «Жить снова» — расширение документального фильма «Кто ещё жив?» Николаса Вадимоффа, где девять бывших жителей Газы рассказывают свои истории с помощью рисунков мелом. Зритель идёт по инсталляции и в итоге попадает в кинозал на полный фильм. Была и выставка костюмов из классики тунисского кино — «Молчание дворца» и «Хошхаш». «Мы не гонимся за размером, — подводит итог Махмуд. — Важнее оставаться собой и не терять фокус на движущемся изображении во всех его формах».