Чернобыль под прицелом: дыра в саркофаге, война и 40 лет после катастрофы
Стоит лишь шагнуть в сторону от размеченной дорожки внутри Чернобыльской АЭС, и дозиметр на груди начинает щелкать быстрее. Шаг назад — и снова тишина. Невидимая грань между чистым грунтом и заражением. Над головой нависает «Новый безопасный конфайнмент» (НБК) — самая большая подвижная стальная конструкция в истории, выше Статуи Свободы и шире Колизея. Ее построили к 2019 году за 2,5 миллиарда долларов, собрав средства 45 стран, чтобы укрыть мир от того, что скрывается под ней. Внутри — «саркофаг», серый бетонный склеп, возведенный за 206 дней после взрыва четвертого реактора 26 апреля 1986 года. До сих пор там заперты 180 тонн ядерного топлива и 4–5 тонн радиоактивной пыли. Но то, чего не учли проектировщики, — война.
14 февраля 2025 года дешевый российский дрон «Герань-2» пробил обшивку НБК на высоте восьмиэтажного дома. Взрыв оставил дыру в 15 квадратных метров, повредив системы герметизации и контроля влажности. Огонь тлел внутри три недели — пожарным пришлось сверлить 332 отверстия, чтобы добраться до очагов. «Если саркофаг рухнет, в воздух уйдет больше ста тонн ядерного топлива», — говорит гендиректор станции Сергей Тараканов. Эксперты утверждают: ремонт нужно завершить за четыре года, иначе 100-летний ресурс конфайнмента окажется под вопросом. Стоимость работ — до 500 миллионов евро. У Киева таких денег нет.
А война продолжается. Российские ракеты и дроны регулярно летят вблизи станции. За время полномасштабного вторжения Чернобыль пережил четыре полных блэкаута из-за ударов по энергосети — каждый раз дизель-генераторы спасали систему охлаждения отработанного топлива. В первые недели 2022 года станцию заняли российские солдаты. Они рыли окопы возле «Рыжего леса» — самого грязного места в зоне отчуждения. Персонал, включая Наталью, работающую здесь с 1980 года, удерживали почти месяц. «Я многое видела, но не думала, что война придет сюда», — вспоминает она. После ухода оккупанты оставили разграбленные офисы и шестерых похищенных коллег, которые до сих пор, возможно, в России.
Сейчас на въезде в 30-километровую зону — блокпосты и броня. В лесах бродят лошади Пржевальского, волки и рыси, а в пруду у реактора выросли гигантские сомы. Но изоляция не спасает: «Любая случайная дыра — и новая беда. Это может случиться в любую ночь», — предупреждает Тараканов. Спустя 40 лет Чернобыль остается бомбой замедленного действия.