Жизнь моя сложилась так, что долгие годы родная милиция не касаласьсвоим зорким взором моего российского паспорта, а остальным было пофиг.Я то жил за границей, то летал туда прямыми рейсами, напрочь забыв, гдепылится мой российский паспорт – зарплату мне давали и так.Но однажды меня угораздило возвращаться из США во Владивосток черезМоскву, и этот паспорт я с собой прихватил. Это было жуткое время, когдав Москве рвались жилые дома, а в Шереметево-2 под личиной таксистовдежурили сплошные гопники. Бандиты покруче выхватывали опытным глазомперспективных жертв ещё на выходе из самолёта.Я был идеальной жертвой – летел один-одинёшенек с крупной для меняколлекцией бледно-зеленых портретов Джорджа Вашингтона в кармане.Я не сомневался, что на моём открытом интеллигентном лице эта суммабудет отпечатана самыми крупными буквами.Поразмыслив над ситуацией, я решил косить под пролетария.Ещё в Хьюстоне я купил контактные линзы, которых до этого терпеть немог, оделся во всё черное и неброское, включая потёртую кожаную кепку, иза два дня до отлета перестал бриться. Сутки перелёта с пересадкой вАтланте и ночью в JFK довершили моё вхождение в образ – вместобесхребетного задумчивого интеллигента по трапу самолёта спускалсяозверевший тёртый перец без следов даже среднего образования на лице. Наменя не позарился ни один таксист – видимо, признали за своего. Я прошёлсквозь эту стрёмную орущую толпу как нейтрино и добрался на микрике вШереметево-1 без всяких проблем. Проблемы начались при посадке навладивостокский рейс.Невесть откуда взявшаяся в таком количестве милиция отвела меня под белыруки в отдельную комнатку и попросила предъявить паспорт.При взгляде на его титульную страницу милиция принялась ржать, без словпоказывая мне пальцем то на фотку в паспорте, то на зеркало. «Надо быловсё-таки вклеить фотку на 25 лет» - с тоской подумал я.Со школьной фотографии на меня трогательно смотрел наивный,светлоглазый, ни разу не целованный очкарик-отличник, из глаз которогосветилась вся российская литература вперемежку с мировой наукой. А иззеркала на меня злобно таращилась насмерть загорелая под техасскимсолнцем, густо заросшая чёрной щетиной, совершенно чеченская физиономияв чёрной кепке. Под сильными линзами в помещении зрачки расширились иказались угольно-чёрными, глаза бешено сверкали – я опаздывал на рейс.Это были глаза человека, который видел всё в своей жизни, но бомбу своюне отдаст никогда.Довольно скоро мне стало ясно, что этим рейсом я во Владик не попадаю –мой город уже спал, время для проверок и разборок наступит позже.Спешить мне было некуда. Чёрт несёт меня шутить не вовремя в стрессовойситуации. Я широко и криво ухмыльнулся прямо в лицо родной милиции,обнажив длинный ряд по-волчьи белых зубов со стальными и золотымикоронками на периферии, и недоуменно произнес с откуда только взявшимсякавказским гортанным акцентом:«Нэпохож, да?»А чем все закончилось-то????
