Владимир Дунин. «Только для любителей музыки! » История 2.«КАК ЗА ОДНУ НОЧЬ НА КРОВАТИ РЯДОМ С ГОЛОЙ ЖЕНЩИНОЙ МОЖНО НАУЧИТЬСЯИГРАТЬ НА АККОРДЕОНЕ».(Документированная быль. Протоколы и оперативные сводки в горотделемилиции г. Кольчугино Владимирской области).Опять кровать и голая баба, и опять в поворотном моменте моей судьбы.Тут прямо закономерность какая-то.После длительных и бесполезных поисков работы я узнал хорошее правило:«Не ищи работу там, где тебя могут бояться. Иди только к тем, для коготы - безобидная козявка». Тотчас же был принят на работу в ГнесинскийИнститут и ГИТИС. Но при этом оставалась все-таки одна небольшаяпроблема – очень мало платили, а долгов было очень много. И еслиГнесинцы и работы тоже давали немного, то уж «гитисята» (как мы ихстудентами называли) за свои 40 рублей =75 долларов США в месяц имелименя и в хвост, и в гриву. Первый урок у них мог быть в 6 утра, апоследний просто не мог заканчиваться раньше 2 часов ночи. Спал я у нихи в общежитии, и в классе, и между уроками, и даже во время уроков, ивсе равно не хватало при таком режиме. Явно начинал уже сдавать, каквдруг приходит телеграмма (телефона у меня не было): «Гарантируем 90концертов от Владимирской Облфилармонии текущем и следующем месяце.Срочно подтвердите согласие и время прибытия. Худрук Никулин»90 концертов – это больше, чем я в обоих институтах за два годазаработаю. Иду увольняться. В Гнесинском: «Жаль. Делаете ошибку». А«гитисята» объявили меня врагом №1. Они, оказывается, второго такого же,как я, на замену не припасли – а тут экзамены на носу. То-есть, янавсегда сжег за собой все мосты.Предстаю пред моим новым худруком, а он вместо «здравствуйте» говоритмне: «Вы нам не нужны. Уезжайте». Оказывается, руководителем группыбудет знаменитая благодаря ТВ и концертам со всеми ныне здравствующимивеликими композиторами лектор-музыковед Ребрина (фамилия изменена). Унее хорошие связи, и она пробила дотацию еще на 210 концертов. Поэтомуих будет не 90, а 300, но... без меня. На многих площадках нет ф-но, иРебрина распорядилась заменить меня баянистом.Говорю: «Я же из-за вас уволился!» Худрук: «Умные люди из-за одногозвонка не увольняются. Вам не повезло: телефонный звонок к делу неподошьешь».Но на этот раз и ему не повезло – у меня (он забыл)телефона не было, авот его телеграмма по этой причине в кармане как раз-то и была, а такаятелеграмма – это почти деньги.После срочно созванного большого военного совета в Филях, простите, востольном граде Владимире, мне сказали, что есть только один выход изситуации: я должен научиться играть на аккордеоне, причем срочно. Первыйконцерт с новоиспеченным аккордеонистом непременно произойдет завтра в07:00 утра в г. Кольчугино (за него заказчик уже деньги перевел –огромный швейный комбинат). Хотя я пока еще ни одного аккордеона в своейжизни вблизи не видел, но отличный план у меня в голове появился.Клавиатура для правой руки у аккордеона похожа на ф-но, тут проблем бытьне должно, а на совершенно одинаковые 120 кнопок левой я решил наклеитьразноцветные бумажки и таким образом различать: на которую нажимать.Через пару часов худрук нашел для меня аккордеон, а я уже купил клей иразноцветные бумажки. Засунули меня с багажом в автобус на Кольчугино, иработа закипела.Нелегко было вырезать 120 крошечных кружочков и наклеить их на гладкиепластиковые кнопочки, но к прибытию в Кольчугино я мог гордиться собой –я с этой задачей виртуозно справился.Захожу в гостиницу. Поздний вечер. Мне говорят, что моя жена уже легласпать и настоятельно просила чтоб НИКТО в номере свет ни в коем случаене включал – ее нельзя беспокоить перед утренним концертом. Меня это поцелому ряду соображений озадачило.Во-первых, никакой жены у меня в тот период вообще не было. Но это можнобыло объяснить обычной уверенностью людей, что все вместе работающиеартисты непременно друг на друге женаты.Во-вторых, похоже, что меня поселили с «моей женой» в двухместный номер.Я имел уже подобное счастье ранее, и знаю, что выжить при этом можнотолько постоянно внушая самому себе: «Рядом с тобой кобра. Одно твоерезкое движение или неосторожное слово – и ты пропал». Только этого мнееще не хватало в моей ситуации.В третьих, выходило, что мне предстоит впервые в жизни насладиться игройна аккордеоне в полной темноте и, по-видимому, с тяжелыми последствиями(сказано же «не беспокоить»), но и не играть невозможно – до концертаостаются считанные часы.Спрашиваю, могу ли я снять для себя отдельный номер? Ответ – ни в коемслучае. Два этажа гостиницы на ремонте, а все оставшиеся номера, холлы идаже коридоры забиты «дальнобойщиками», приехавшими за какой-то толькочто выпущенной «Юбилейной монетой» (их в Кольчугине для всей страныштампуют).Тут же выясняется и «НИКТО» вместо «мужа» в контексте просьбы «моейжены». Оказывается, произошла небольшая ошибочка при бронировании местдля нашей группы: вместо «Приготовить четыре одноместных номера дляартистов», администратор записала «Приготовить одноместный номер длячетырех артистов», что в точности и было сделано. Я себе дажепредставить не мог, что в 8 кв. м. комнату можно впихнуть четыренастоящие большие кровати, да еще и тумбочки к ним. Правда, пол в такомслучае уже недоступен, ходить можно только по кроватям соседей.Наша Ребрина приехала в гостиницу первой, полностью разобралась вобстановке и сейчас, «положив» на нас сами знаете что, спит,раскинувшись поверх постели абсолютно голая на первой же, как входишь,кровати. Зайти и пробраться к другим кроватям в номере можно толькоперешагнув через ее тело, а это психологически нелегко сделать. Поддверью снаружи стоят дежурная по этажу, огромный матерый баритон (солистоперного театра) и молоденькая сопранка из нашей группы с чемоданами.Дежурная пытается убедить их не входить к «спящей красавице» до утра:придет на работу начальство и «что-нибудь придумает».Сопранка согласна ждать под дверью хоть неделю, но баритон не хочеттерять свой голос (работать невыспавшись) из-за какой-то голой лебеди. Ятоже давно уже привык получать перед концертом инструкции от абсолютноголых балетных примадон, у которых за вечер 8 концертов в разных концахМосквы, и другого времени (кроме момента раздевания-одевания) наинструктаж аккомпаниатора не предусмотрено. Однако мы с баритоном –джентльмены. Посылаем на переговоры дежурную – не смутим ли мы-де покойобнаженной красавицы своим появлением и обозрением?Слышим из-за двери резкое заявление Ребриной, что она просила дирекциюфилармонии нанять в группу опытных профессионалов, а не робкихшкольников.И если ее не поняли, то пускай школьники спят хоть в туалете. Что жекасается ее – то она и перед строем солдат разденется, если производствопотребует.Успокоившись, что производственный конфликт нам не грозит, мы сбаритоном заходим и развешиваем концертные костюмы по карнизам,светильникам итп. , как у артистов водится. Сопранка просит у дежурнойодеяло – укрыть озябшие ноги – и уходит на всю ночь сидеть в каком-токресле у входа в гостиницу. Я, наконец, одеваю на себя аккордеон иотправляюсь в душ (там есть свет и зеркало). О ужас! Оказывается, еслиодеть аккордеон на себя, то кнопки с моими разноцветными наклейкамиувидеть невозможно, как ни вытягивай и ни изгибай шею. Есть только одинвыход: за 3-4 оставшихся часа освоить «слепой метод» нажатия кнопок.Полностью опустошенный морально и физически, падаю на кровать (следующуюза Ребриной) на спину с аккордеоном на груди и пытаюсь найти хотькакую-то логику в этих 120 кнопках под левой рукой. Для этого еле слышноподаю к ним воздух мехом и они, хоть и очень жалобно, но «докладывают»мне: «Я – До Малой октавы», «А я – Соль мажорный аккорд», «А я –уменьшенный на Соль-диезе» - у меня слух абсолютный, могу их уверенноразличать. Ребрина, видимо, неплохо поужинала в ресторане - громкохрапит, в храп ударился и баритон. Это мне на руку – можно играть чутьпогромче. И вдруг: «Не двигаться! Руки вверх! Милиция». Вспыхиваютфонари, а затем свет. Затем громкая команда: «Отставить оружие! Ну чтотут скажешь – артисты они и есть артисты. Тьфу!» И милицейский капитануводит прочь свой бесстрашный отряд с готовыми к бою пистолетами иавтоматами. Оказывается, наслушавшись моих музыкальных упражнений,соседи не поленились сообщить на 02, что в соседнем номере «кого-тосвязали и мучают».И вот мой первый концерт с аккордеоном в огромном зале, полном паровыхманекенов. На такой манекен одевают мятый костюм. Ппыххх! Облако парарассеивается, и костюм снимают уже идеально отутюженным. А на нас спотолка и со стен капает вода – конденсат этого пара. Но с первымизвуками о них уже не думаешь. Баритон поет замечательно, и от настребуют исполнить что –нибудь еще на бис. А я выучил только 3 его песни,на бис не рассчитывали. «Вот мчится тройка почтовая» знаешь?» - кричитон мне сквозь гром апплодисментов. Отвечаю: «Какую тебе надотональность? » (насколько высоко или низко играть, чтоб его голосусоответствовало). Однако, на такой вопрос большинство вокалистовответить не могут. Лучше спрашивать: с какой ноты начинаешь? А я об этомзабыл. Он мне говорит, я играю вступление, и уже после нескольких ноттакого пения видимые мне лишь уши баритона становятся ярко фиолетовымиот напряжения. Я ему такую тональность зафигачил, что не всякий тенорспоет. Но артист есть артист (если настоящий, конечно). Куплет он допел,правда (говорил) аж сам удивился, что не лопнул при этом.«Первый бой мы выиграли!»Сонечке.
Жалуетесь. что не смешно.
А вам от чего весело и смешно бывает?
Когда кто-нибудь воздух громко испортит?
Или рыгнёт?Очень хороший рассказ.
Пролетарии тоже бывают культурными и интеллигентными.
Это от профессии не зависит, зависит кому и чему твоя жизнь
посвящена - созидателю или разрушителю - врагу рода человеческого.
Я, например, станции метро убираю. А "дегенератом" не являюсь!Превосходно! Не буду вдаваться в технические подробности обучения игры на аккордеоне, поскольку сам его видел не ближе, чем с пяти метров :-) Значит, что хочется сказать по существу. Владимир! Истории о музыке, в отличие от просто историй, Вам удаются просто отменно. То ли дело в том, что, зас
