В МИРЕ СУЩЕСТВУЕТ ПРОБЛЕМА ПУСТЫХ БУТЫЛОКВ Германии и ЮАР любят свою страну, и уже много лет новые бутылки вообщене производят (сберегая природу и воздух от загрязнения) – сдают ииспользуют старые. Если кто-либо бросил бутылку или баллончик из-подКока-Колы – их тотчас же с удовольствием хватают чернокожие ребята имчатся сдавать.В США и Канаде больше любят деньги. Сдать бутылки невозможно. Чернокожиеребята с удовольствием хватают их из мусорных урн на остановках и тотчасвдребезги разбивают прямо на этой же остановке об асфальт. Полициябеспомощно за этим наблюдает: сделать замечание представителюпривилегированной расы означает автоматическую потерю работы «за расизмпри исполнении служебных обязанностей». Думаете, хоть один полицейскийсможет доказать начальству и борцам за права негров, что он сделал засвою смену точно такое же количество замечаний за вандализм и белымгражданам?В России в этом вопросе традиционный бардак. С одной стороны стеклотарадолжна сдаваться и приниматься, а с другой стороны - всегда нет«деревянной тары», чтоб эту стеклотару складывать: потому что ее(деревянную) немедленно сжигают во дворе любой базы прямо по прибытию,чтобы и разговора на эту противную тему возникнуть не могло.Одновременно с этим, именно на приеме стеклотары делались миллионы. Уменя в самодеятельности пел отличный оперный баритон, который покинулсцену ради участия в этом сумасшедше-прибыльном семейном бизнесе любимойжены, но в итоге загремел на 6 летБыл бардак и в вопросе об оставлении на месте либо сносе старинного домас аптекой на Пушкинской площади в Москве. То объявят жильцам, чтоснесут; то, что сносить не будут. Страшно запущенная (хозяин пьяница)квартира в этом доме была ключевой точкой в многоходовом квартирномобмене, в котором участвовал и я. И вот, когда уже весь этот обменразвалился, поскольку пришла «точная информация» от Моссовета, чтоникакого сноса не будет (и никто, следовательно, ничего на этом выгадатьне сможет), появляется на горизонте невероятная (даже по размерам)бабка, которая была, по ее словам, секретаршей у самого Дзержинского, иу нее на руках документ, повергающий любого неприятеля в трепет. Аименно – удостоверение ВЧК выданное самим Железным Феликсом с егособственноручной подписью. Ну и так, на всякий случай, бабуля всегдаимела при себе тяжелую артиллерию: что-то вроде небольшого семейногоальбома, в котором было несколько ее фотографий в обнимку сруководителями того же самого ведомства, но в более поздние годы, вплотьдо современных (у начальства-то принято фотографироваться с ветеранами).И вот наша бабка просто вдохнула новую жизнь в наш обмен своим увереннымзаявлением: дайте ей, мол, только въехать в этот дом (вместе с еепотерявшим при разводе квартиру сыном), а уж снос этого дома онамоментально обеспечит. И вправду обеспечила, но перестаралась при этом –слишком рано и «слишком высоко» кому-то позвонила. В результате еезвонка дом приказали сломать немедленно, к 50-летию образования СССР(официальная версия: чтоб гостям со всего света, проезжающим в кремль из«Шереметьева», впечатления не портил от главной улицы столицы). Абабка-то еще в этот дом въехать не успела, что делать? У нас для еезаселения осталась лишь одна ночь, всего лишь несколько часов до началасноса.Приезжаем с бабкой в ее «новую» квартиру – а у нее вдруг начинаетсяистерика из-за того, что в квартире все: и полы, и шкафы, и полки – всеусыпано пустыми бутылками, и бутылок этих горы. Казалось бы: ну великали беда, выбросишь потом куда-нибудь? Да только с бабкой этот вариант непроходит. Наутро дом начнут ломать, непременно возникнет конфликт с еене совсем законным (мягко скажем) вселением, и непременно НАВЕРХ пойдетэта ужасная для нее информация об этих горах, но уже Ее бутылок. Бабкаобъявляет, что лучше она прямо тут сейчас застрелится, но в квартиру сгорами бутылок она не войдет. Или я немедленно эти бутылки убираю, или«все по местам» - обмен аннулируется.Сунулся я было эти бутылки распихивать по урнам на улице (это нацентральной-то улице Москвы, по которой каждые 15 минут какой-нибудьчленовоз пролетает), но мне уже через пару минут объяснили, насколько янеправ, и как мне повезло, что меня сразу, как террориста не пристрелилитут же возле урны. И вот я загружаю этими бутылками свой легендарныйгастрольный рюкзак (см. другие истории), все чемоданы и коробки, которыепопадаются на глаза, ведра, и даже чьи-то шаровары и везу все это натакси в Елисеевский магазин – единственное место, где еще можно сдатьбутылки поздно вечером. Расплачиваюсь с таксистом и помошниками, начинаюждать в подвале приемки моих бутылок вместе с другими мужиками, которые,оказывается, ждут эту приемщицу уже с полчаса, хотя магазин вообще минутчерез 40 закроется. Мужики очень взволнованы перспективой бытьвыгнанными со всеми их бутылками на улицу, возмущаются, матерятся.Я предлагаю им, что я дескать схожу, потороплю приемщицу, а вы уж меняобратно, смотрите, в очередь пустите, «не забудьте», как порой бывает.Да ты что, мужики кричат, если ты ее-суку сюда пригонишь, так мы тебянаоборот – самым первым бутылки сдавать пустим. Сходил я к директору,тому самому еще, которого позже расстреляли за «в особо крупныхразхмерах». Директор кому-то пару слов сказал, затем «иди (мне говорит)в подвал, она будет на месте».Прихожу в подвал – точно, «она» уже там, да только место у нее больностранное: стоит она не за прилавком а НА прилавке и грозно орет: «Какаяб.ядь на меня жаловаться посмела? Кто ходил к директору? Или вы мнеэтого гада сейчас же выдаете, или я все ваши бутылки забракую – ни однойни у кого не приму. Кто этот гад!? Кто ходил, я спрашиваю!?» Мужики вштаны наложили, головами поникли, раздаются разговоры вполголоса: «Нужновыдать, конечно. Почему все должны из-за одного страдать? Давай выдадим,укажем, пусть другой раз умнее будет, не высовывается!»Меня в тот момент эта рабская покорность говну на прилавке как-тоошеломила. Ведь просто подменили на моих глазах этих же самых пять минутназад бодрых, уверенных в своей правоте и силе мужиков на каких-тожалких пресмыкающихся, которые и сами-то себя людьми, похоже, нечувствуют. Но, с другой стороны, я не знаю, должен ли я сам вперед втакой ситуации выйти, чтобы стать жертвой «показательной расправы»,которую эта тварь со своими 3 подсобными рабочими, наверняка, собираласьучинить. Я стою, молча думаю, народ ропщет, приемщица все громче в крикезаходится, понимая свою полную безнаказанность и трусливую безответностьтолпы перед нею.Вдруг выскакивает из толпы какой-то крошечный кузнечик в очках, мнебуквально по пояс ростом и кричит этой бабе на прилавке: «Ты работатьсобираешься, или до утра базарить решила? Я, да это я ходил к директору!Я тебя сейчас сюда пригнал, чтоб ты работала а не пивом надувалась, ятебя и вообще на улицу выкину – будешь сама ходить под забором бутылкисобирать. Закрой свою пасть и работай, пока меня вконец из себя невывела!»Побелевшая от страха приемщица упала на руки подхвативших ее с прилавкарабочих и за 10-15 минут обслужила всех: приняла все до одной бутылки,ни одной не забраковав. Когда этот на всю жизнь запомнившийся мнекузнечик (он с какими-то прыжками на каждом шагу ходил) обогнал меня наулице, я сказал ему: «Спасибо за урок». Он, явно плохо видя меня сквозьогромные стекла его очков, только махнул куда-то рукой и крикнул,удаляясь: «Трусом не нужно быть!»ну ты графоманище !!!Я видел в журнале Popular Mechanics схему современного завода по разделению мусора. Там конвейер разделяет метал,стекло и бумагу. К сожалению, сдавать бутылки нерентабельно. Я в США сдаю бутылки чисто из нежелания засирать природу. Я сдаю даже те упаковки, за которые не берут залог, например, 4-х литровые пластиковые контейнеры для молока и соков. Сдать лубую бутылку/алюминиевую банку можно в любом пункте приёма, например RePlanet.
Обычно, полный багажник моей Camry приносит всего ~$10-$15, плюс грязные руки, потраченное время и бензин. Я также сдаю обратно в магазин пластиковые пакеты. За это никаких денег не возвращают.Это было для Вагиненко1.Старую бутылку чистить и мыть приходится совсем по-другому. Неизвестно, где она валялась и что в нее наливали, а ведь это для пищевых продуктов. А новую ополоснули и все.>> В США и Канаде больше любят деньги. Сдать бутылки невозможно. Чернокожие
ребята с удовольствием хватают их из мусорных урн на остановках и тотчас
вдребезги разбивают прямо на этой же остановке об асфальт. Полиция
беспомощно за этим наблюдает: сделать замечание представителю
привилегированной расы означает автоматическую потерю работы «за расизм
при исполнении служебных обязанностей».
Дурак ты, автор. Всё наврал, ага.васька
Новую бутылку тоже проверяют, моют и сушат, в чем выгода не совсем понятно, но где-то в энергозатратах, это точно.Это хорошо, что люди запросто могут попиздеть о приеме бутылок, значит проблемы загрязнения окружающей среды близки всем и, понимаешь, каждому.Кстати, так для меня остается неясным, несмотря на все правила чтения, как звучит фамилия автора на русском языке. Со словом Vladimir я как-то справился, приняв рабочую версию Владимир (хотя жена утверждала, что это на английском и следует читать Влэйдаймё).* НМ
в Германии любые бутылки сдаются в любой магазин. В остальном с вами согласен.*- и кто тут пиздит?
Насчёт сдачи бутылок: наверное, только в Тюрингии так. Я живу в Берлине, а работать приходилось в Мюнхене,Гамбурге,Киле,Бремене, там бутылки принимают так,как и в Берлине- просто приходишь в магазин и суёшь их в специальную машину для приёма стеклотары, она принимает или не принимает бутылку( выплёвывает обратно), а для принятых отбивает на чеке сумму, в конце всё подсчитывает и выдаёт чек с окончательной суммой. Несколько лет назад бутылки принимал продавец в специальном отделе.
Бутылки, купленные в другом магазине сдаются без проблем, но только если там продаётся аналогичный товар.
Так что-не любую бутылку можно сдать в любом магазине.6591НМ
сейчас во всех магазинах (от концернов - алди там, лидл, пенни и т. д.) стоят автоматы для
п
