Русские.Когда-то давным-давно мне посчастливилось работать на одних из первыхсоветских контейнеровозах. Серия их называлась «Герои Панфиловцы». Такоеназвание носило и первое судно этой серии. Ну а мне пришлось бывать надвух судах из этой серии «Николай Максимов» и «Василий Клочков».Линия, на которой стояло наше судно, в пароходстве значилась какМЕД-АТЛАНТИКА. На ней осуществлялась перевозка грузов между тремяпортами в Италии – Генуя, Ливорно, Неаполь и тремя портами в США –Нью-Йорк, Филадельфия, Балтимор. Для дозаправки использовали портыпролива. Это были Сеута - находится на Марокканском, южном побережьепролива, и Альхесирас – на севере, в гавани порта Гибралтар.За время рейса, а это примерно шесть-семь месяцев, судно успевалотри-четыре раза пройтись по кругу. Т. е. побывать в Северной Америке и вИталии. Работа экипажа переходила в автоматический режим. Все давно другдругу надоели. Хотелось домой, к родным. А потому очередной приход витальянский порт в тот раз воспринимался нами скорее как возможностьнемного расслабиться, чем возможность приобрести что-либо изиностранного товара.Генуя - большой город и порт и, как во всяком крупном городе, у неё естьсвой исторический центр и примыкающие к нему небольшие улочки смагазинчиками и забегаловками.Отправились мы в увольнение как обычно втроём. Все устали за время рейсаи решили где-то посидеть. Проходя по узкой улочке и отвечая отказомлениво предлагающим себя «жрицам любви», мы подошли к местной аптеке,где совершенно дёшево купили пол-литра спирта. На этикетке была надпись«Алкоголь» и нарисован чёрный череп, что в принципе означало мерыпредосторожности, но для нас значило – высокое качество продукта.Ресторанчик или кафе находилось на этой же улочке. Мы уютно уселись замаленький столик. Подоспевшего хозяина и официанта в одном лицепопросили закуску. Остановились на макаронах. «И что-то запить», -напомнил товарищ. «Кьянти», - посоветовал хозяин. Звучание слова нампонравилось и мы согласились, не представляя, что оно означает.В помещении было ещё несколько столиков. За одним сидел мужчина пожилоговозраста и пил кофе, перелистывая газету, за другим сидели троенемолодых людей, играющих в карты и громко переговаривающихся междусобой, потягивая пиво.Когда хозяин принёс нам макароны и бутыль лёгкого вина, т. е. оно-то иназывалось «Кьянти», мы немного задумались. Но русский моряк не привыкпасовать перед трудностями. Близость порта и желание расслабиться решиливопрос. Мы выставили принесённую бутылку спирта и, в наступившей тишинересторана, разлили по полстакана. Чёкнулись и выпили следом друг задругом, запивая спирт Кьянти.Один из игравших в карты встал и подошёл к нашему столику. Поздоровалсяи вдруг спросил по-нашему: «Вы – русские?». Мы утвердительно кивнули.Он присел и рассказал, что сам он югослав, во время войны был в армииТито у партизан. Там он познакомился и дружил с русскими. Они былисмелые ребята, впрочем, как и все в партизанах, но так пить спиртноемогли только они. Нашему предложению присоединиться к столу не отказални он, ни его товарищи по картам. Мы хорошо посидели с неожиданнымизнакомыми. Это было наше спасение, т. к. впоследствии, по приходу насудно, некоторых ждало неприятное известие – на борту проверяющийкапитан-наставник. Я успел принять холодный душ и отчитаться перед ним оработе.Контейнеры разгружают очень быстро. Утром мы выходили в следующий порт –Ливорно. Я стоял на мостике и, вспоминая вчерашнего знакомого югослава,удивлялся непредсказуемости людских судеб. Как странно судьба столкнулаего во время войны с русскими и сейчас с нами.Надеюсь, что наследовали мы от отцов-героев не только умение бравовыпить крепкого напитка.
