ПИСЬМО В ГАЗЕТУ«Если в кухне тараканыМаршируют по столу,И устраивают мышиНа полу учебный бой,Значит вам пора на времяПрекратить борьбу за мирИ все силы ваши броситьНа борьбу за чистоту».Григорий Остер."Вредные советы"Все таки у советских людей на бюрократию была хоть какая управа: письмов газету. Если оно пробивалось на страницы какого там партийного органа,а других печатных изданий в СССР просто не было, «принимались меры»,чтобы в каком из следующих номеров доложить читателям о предпринятыхпартией спрррраведливостях, когда бюрократы-обидчики трудящихся жёсткокарались выговором, а то и строгим.Мне же в США, где коммунистическая партия, мягко говоря, авторитета неимеет, даже наоборот, да и есть ли она? - очень пригодился вынесенный вэпиграф вредный совет № 35 Григория Остера. Этот совет вспомнился всвязи с невообразимой ситуацией, в которой оказался несколько лет тому вцитадели Демократии, Прав Человека и Политкорректности - США.Конечно, я с большим респектом отношусь к титанической борьбе, которуюведет страна продвижения ради Демократии и Прав Человека во всем мире.Ну, пусть и не без того, лес рубят – щепки летят.Это трусливый Израиль себе на погибель церемонится с террористами,нанося какие там точечные удары, и, можно сказать, работая с врагами виндивидуальном порядке. Да и то есть жертвы среди так называемого«мирного населения», которое в войнушке участвует во всю катушку какдобровольный живой щит, питательная среда и источник расширенноговоспроизводство кадров бандюков. Однако чуть что, правочеловеки подымаютхай, объявляя всю бандитскую шоблу «мирным населением».А вот США - великая страна, которой глубоко насрать, ежели кому чего непо политкорректному нраву. Известно чем кончились жалкие потугигаагского трибунала привлечь американских военных, понтовая Карлаосталась донельзя довольной, что ей не вырвали бороду и не оторвалияйца.Вон в любимом Ираке - ну, грохнулось с полмиллиона ираки-пипл, неповезло им, оказались не в то время, не в том месте, не в той стране.Зато три миллиона выжили, успев унести ноги из страны. Но нашадемократия, которую мы им подарили, этого стоит. Да и мы несёммногомиллиардные расходы и многотысячные человеческие жертвы –героических морпехов, в том же Ираке, да и в Афганистане впридачу.Плюс приходится терпеть нешуточный материальный и моральный ущерб радидемократии, опираясь на конченных подонков, но наших сукиных сынов идщерей в Грузии и Украине. Впечатляет и количество правозащитныхорганизаций, которые бдят Права Человека и Либеральные ценности, внедряяих даже в те страны, где отловленным правочеловекам с удовольствиемоттяпывают бошки. Я был потрясен, с каким искренным пафосом кандидаты впрезиденты США рвали друг дружку за право попасть в Белый дом, чтобы ещесильнее нести в мир все эти либерально-демократические ценности.Вместе с тем мне стало очень обидно - оказаться в ситуации всего лишьжалкого зрителя этого пиршества Демократии, Либерализма и торжества ПравЧеловека. Я удрал в США в начале 2001 года, воспользовавшисьприглашением как ученый. Удрал из нацистской Украины, от «преступногорежима» Кучмы. Да и не столько от Кучмы, сколько от нацисткой хваткиВиктора Ющенко, который по настоянию американского посла возглавлялтогда Кабмин, и через гнусь Жулинского уже приступил к украинизации ибез того несчастной страны..Хотя он и называл Кучму «батьком», тем не менее наш небрезгливый госдепназначил нациста, сына немецко-фашистского прихвостня "выдающимсядемократом" и "врагом преступного режима». А был он в нём вторымчеловеком, вроде как Генрих Гиммлер при Гитлере. Можно ли представить,как после победного завершения WW2 мы бы провозгласили Генрихасупердемократом, женили для верности на высокопоставленной американскойгосдеповке и усадили в канцлеры послевоенной Германии?Бежав от нацистов, для жительства в США я выбрал Силиконовую долину вКалифорнии, поскольку здесь для меня открылся фронт работ поспециальности, в чем убедили американские контрагенты по совместнымпроектам. Оформили подобающую визу, взяли на работу в лабораториюсейсмостойкости и читать спецкурс в местном университете. Вустановленном порядке подал и на гринкарту, но – увы, произошел какой-тобюрократический сбой, вопрос затянулся на долгие годы.Кроме чисто бюрократических, никаких противопоказаний в предоставлениимне статуса резидента (постоянного жителя) с последующей подачей награжданство не было – в КПСС не состоял, основной деятельностью быланаучная да преподавательская, а во время горбачевской гласности и послеразвала Союза активизировался в публицистической и писательскойипостаси, сдуру, что ли, пропагандируя как раз те самыелиберально-демократические ценности.Дело о моей гринкарте взялись вести достаточно знающие адвокаты, нопоначалу уважаемое ведомство иммиграции и натурализации (в то время -INS) предупредило о своей чрезвычайной загруженности из-за крайнегонапряга бдительности для борьбы с терроризмом и рекомендовало справитьсяне раньше чем через два года, правда, щедро продлив срок моеголегального пребывания в стране на всю оставшуюся жизнь.Когда эти два года прошли, снова напомнил о гринкарте. Чиновники INSпосоветовали набраться терпения еще на полгодика, потом на три месяца...два месяца... месяц... ну, вот-вот! И так протянули в общей сложностибольше 4-х лет.В состоянии уже бурного нетерпения я нанёс сокрушительный визит вместное отделение ведомства, где огорошили: мы теперь называемся USCIS,за наших предшественников не в ответе. И ваще, никаких ваших документовнет, следовательно, никакого вашего дела, и нам до вас дела нет.Как же, ребята, вот же почтовый ордер о приеме документов, вот ресипты(расписки о получении), оплаченный чек. Как это - нет? Потеряли? Украли?Пропили? Подтерлись?Уважили: выдали соответствующую форму для поиска. Бум искать! Результатпоиска – ждать в течение года. Но добрый совет - подавайте сначала. Всуд, как принято в США в любом случае, обращаться бесполезно: рядом сINS - черная дыра ФБР, в которую можно провалить любое дело.После безуспешных попыток отыскать документы всё таки подал сначала,обратив внимание USCIS на то, что подача – повторная. Довольно быстро(американская почта работает четко!) получил положенное извещение оприеме «Дела» к рассмотрению, и теперь срок рассмотрения – полгода, сталуже отслеживать по интернету.Через месяца три востребовали биометрические данные, но уже черезнесколько месяцев на сайте USCIS заметил, что срок «решения вопроса»опять прошел, а мое дело лежит без движения... Но хотя бы не пропало. Аменя заставили повторно сдать биометрические данные, вроде там какие-токривые на отпечатках пальцев не сплелись. Понятно, ужимка для оправданиябезделья.А потом прошел ещё год, но воз и ныне был там же, и никаких перспектив.Увы, пассивно ждать - не в моём характере бойца, выкованного совдепией.Вспомнил о роли прессы, вроде в США 4-тая власть, но по другим темам.USCIS, да еще как составная часть министерства внутренней безопасности(homeland security) – священная корова, беззаветно защищающая страну оттеррористов и не приведи кому господь сунуться в эту беззаветность, даеще покрытую тайной секретности. Под которой террористы, "герои" 11сентября, получили грин-карты в самые короткие сроки, а вот я -лояльный, белый профессор и т. д., видать, вызвал страшные подозрения!Короче, таки обратился в одну нью-йоркскую газету с открытым письмом ксамому главе Homeland security Майклу Чертоффу. Привел вышеизложенныереспекты к всемирной борьбе страны за Либеральные Ценности, Демократию иПрава человека, потрясся многомиллиардными расходами и многотысячнымичеловеческими жертвами героических морпехов...И смиренно напомнил – а как же мои права человека, для защиты которых ненадо тратить миллиарды, не надо посылать на погибель черт те кудадоблестных морпехов, пулять крылатые ракеты стоимостью в миллион каждая,да я сам уже повторно заплатил за делопроизводство.И в личном обращении к Чертову заострил его внимание на прецеденте изсовременной еврейской литературной классики – Эфраима Севелу с его "МоняЦацкес – знаменосец». Припомнив почти боевой эпизод, когда рядового,знаменосца еврейского полка Моню русский комполка подполковник Штаньконаправляет к себе домой за полковым знаменем, который Моне долженпередать его боевая подруга и почтенная супруга Марья Антоновна, дамапод 40 в самом соку.Время военное, боевое задание очень важное, и Моня в полной боевойвыкладке – в каске, с винтовкой, боезапасом, примнутым штыком ипротивогазом является пред ясны очи подполковничихи. Та боевуюготовность Мони трактует по-своему и, к черту подробности накормления,напоения и соблазнения Мони, он оказывается на самой боевой позиции впостели на страстной Марье Антоновне. Но в разгар страсти бешеный стук вдверь – это заявился постоянный любовник Марьи Антоновны комиссар полка,старший политрук Кац.Находчивая Марьантонна сгребла Моню с вещичками и сунула в шкаф, а самапродолжила начатое с Моней уже со старшим политруком Кацом. Моня в шкафупривел себя в порядок и встал как на посту, а чтобы не задохнуться отжуткого запаха нафталина, надел противогаз.Увы, и политруку Кацу не повезло в личной жизни – раньше временивернулся доблестный супруг, и комиссар скоропостижно повторил судьбуМони, очутившись в том же шкафу. Но, в отличие от Мони в противогазе, онначал задыхаться от нафталина, сразу обратившись к однополчанину:- Рядовой Цацкес, как старший по званию ПРИКАЗЫВАЮ отдать мне противогаз!Моня не отвечал. Политрук, задыхаясь, смягчил тон, типа, как коммунистТРЕБУЮ: комсомолец Цацкес, отдайте противогаз! Моня был нем как стена.Тогда совсем задыхающийся Кац, перейдя с русского на идиш, заскулил:- УМОЛЯЮ, Монечка, как еврей еврея...- На!Так вот, чёртов господин Чертофф! Смею ли я, зачуханный профессорПРИКАЗАТЬ министру США выдать мне гринкарту? Нет, нет и нет! Могу ли я,лицо с неопределенным статусом пребывания в стране, ТРЕБОВАТЬ от янки?Нет, нет и нет! Поэтому мне остается только умолять:- Мойша, УМОЛЯЮ тебя как еврей еврея – дай мне эту гребанную гринкарту,ну, хотя бы распорядись принять решение о присвоении статуса постоянногожителя, мне эта сранная гри
