История подлинная, все мои неточности и ляпы прошу считать моей попыткойзапутать вероятного противника. Любителей точной и полной информацииадресую к специальной литературе. Если она есть, конечно. Если же еёнет, советую компетентным органам и просто бдительным товарищамперестать наконец бдеть именно по этому вопросу полувековой давности.Других поводов достаточно. Описанная ниже технология очевидна сейчаслюбому специалисту в любой точке планеты.Неочевидно только то, в каком масштабе и для каких целей наши ученые еёдавным-давно применили. Их прославлять надо, пока последние живы, а непрятать.Лет десять назад в одном знаменитом, некогда тихом и скромном питерскомвузе взялись наконец за откачку немерянного количества мерзкой болотнойжижи из одного давно затопленного подвала.Когда эта грандиозная работа была завершена, на дне подвала средипрочего склизкого хлама нашелся довольно тяжелый ящик с корпусом изнержавейки. Внутри ящик оказался полон чистейшего, очень мягкого золотаи не менее чистейшего кремния, в очень сложной комбинации на почтимикроскопическом уровне.На кафедре этажом выше нашелся седой профессор, который с аспирантскихвремен помнил, что это такое. Это был привет из конца 50-х. Ящиктщательно промыли и высушили. Профессор подал на вход ящика одинэлектрический сигнал, на выходе получил другой –спустя сорок лет пребывания в грязной воде прибор работал!В ответ на вопрос, что это за хрень, профессор задал своим аспирантамвесьма головоломную математическую задачку с простыми значениями навходе и на выходе. Изрядно поприседав, аспиранты элегантно уложилисьвсего в несколько сотен строк программного текста. Пока они были этимзаняты, профессору тоже пришлось потрудиться – он смастерил из подручныхматериалов два весьма примитивных преобразователя электрическихсигналов, а потом подсоединил к ним клавиатуру на входе в ящик и дисплейна выходе из него.После этого началось удивительнейшее соревнование загадочного советскогоящика образца пятьдесят затертого года с современным чудом американскойтехнической мысли – IBM-кой образца 2000-го.После многочисленных сбоев и отладок, написанная аспирантами программканаконец стала давать те же правильные ответы, что и ящик.Разница заключалась только в том, что золотой ящик давал ответымгновенно, а компьютер хоть на пару секунд, но задумывался.Особенно веселым получилось утреннее соревнование. Профессор включилящик, ввел данные, сразу получил ответ и принялся ухмыляясь смотреть,как его аспиранты три минуты сидят перед окошком загрузки Windows.Конечно, современный компьютер мог много чего еще, но с конкретнойпоставленной сложной математической задачей золотой ящик справлялсянесомненно лучше.Любопытно, что в этом самом месте этого рассказа мой собственныйдвухядерный комп образца 2010-го года, словно обидевшись, вдруг взял изавис. Честное слово! Мне пришлось матерясь набирать текст досюдазаново, теперь уже в ворде с бэкапами, а не в окне рассказчика на сайте.А вот золотой ящик за время тех испытаний не зависал ни разу.Как выяснилось впоследствии, он вообще не был на это способен.И поэтому ему оставалось только одно: исправно работать.Самым поразительным для аспирантов было то, что никакой операционнойсистемы, а тем более поддерживаемой ей программы расчета в ящике быть немогло в принципе. Загружаться и виснуть там было нечему.И тем не менее, эта длинная программа расчета как-то в ящике всё жеработала.Наконец к потрясенным аспирантам пришло понимание - сложнейшиекомпьютерные операции были реализованы в этом ящике не на программном, ана аппаратном уровне – «в железе», то есть в золоте.Невероятной золотой паутиной распускались и цвели там на бескрайнихкремниевых плитах тангенсы и котангенсы, синусы и косинусы, а такжепрочие сотни математических операций и логических блоков, объединенныхмежду собой такими же проводами с одной целью –мгновенно дать правильный итоговый ответ. Какая там загрузкаоперационной системы! Ограничением быстродействия ящика была толькоскорость света.С точки зрения физических законов аспирантам всё стало наконец просто ипонятно. Но недоумение осталось – сколько же нужно было нанороботов,чтобы сплести эту грандиозную паутину, сколько нужно было инженеров,чтобы ее спроектировать! И главное зачем? Ящик решал достаточноограниченную компьютерную задачу, саму по себе мало кому интересную.Мгновенное быстродействие ящика было совершенно бессмысленно, если пообеим его сторонам стояли люди с данными на бумажках. И вот тут кошалевшим аспирантам пришло настоящее понимание – этот золотой ящикочевидно являлся всего лишь маленькой подпрограммкой большогопрограммного комплекса. У него должны были быть десятки или сотни такихже собратьев. Найденный в подвале золотой ящик был когда-то простоненароком потерян или оставлен как сувенир на память. Очевидно, их былостолько, что о пропаже легко забыли. Это казалось полным безумием –сделать хотя бы один такой случайно потерянный ящик и для современнойРоссии было бы нешуточной задачей.Порывшись в своих архивах, профессор протянул аспирантам порядкомпожелтевшую страницу местной ленинградской газеты. Там был опубликованскромный и краткий некролог бывшему заведующему их кафедры.Под некрологом стояли имена Брежнева, Подгорного, Суслова, Андропова ивсех прочих членов Политбюро СССР, одного нобелевского лауреата, а такжефамилии нескольких совершенно неизвестных товарищей.Некролог скромному завкафедрой с такими подписями не мог появиться вцентральной печати – он привлек бы внимание. В маленькой местной газетеон вызвал конечно еще большее недоумение, но так решило Политбюро. Вотличие от нынешних чекистов, они всё-таки осмелились его поблагодарить,невзирая на государственную тайну.По чертежам этого завкафедрой некогда работал огромный и очень странныйзавод. В его многочисленных цехах под ослепительным светом кварцевыхламп, в упор склонившись над микросхемами с крошечными паяльниками вруках, плели свои золотые нити около десяти тысяч молодых девушек, такназываемая лимита. Никто другой на такой работе не задержался бы. Длянее не требовалось ни высшее, ни среднее образование – нужны были толькобезграничное терпение, зоркость и аккуратность. Простые крестьянскиедевушки, с детства привыкшие к вышиванию и куда более тяжелому труду,воспринимали эту работу как рай божий. Правда, у них постепенно падалозрение в ослепительном постоянном блеске золота, но на их местоприходили новые. Ни одной из этих девушек не могло прийти в головупотребовать у государства компенсации за потерянное зрение. И дело былоне только в тоталитарной системе – все эти работницы имели пусть оченьприблизительное, но в общем правильное представление о том, что заудивительные штуковины они изготавливают. Эта золотая паутина быланеобходимой частью ракетно-ядерного щита их Родины. Девушки верили, чтосвоими хрупкими руками и слепнущими глазами они защищают свою страну.Всем, кто видел хотя бы по телевизору старт космической ракеты, невольнокажется, что главное – это изготовить саму ракету.Это не так. Самое сложное – заставить эту здоровенную могучую неуклюжуюдуру прилететь в точности куда надо и когда надо.Для этой задачи понадобились суперсложные математические расчеты свысокой степени интерактивности в режиме реального времени.Бухгалтерские счеты и машинки «Феликс», имевшиеся в наличии к томувремени, для этой цели подходили не очень.Над той же самой проблемой одновременно с нами мучились американцы.По сравнению с нами, они выбрали более легкий путь, использовав дляуправления ракетами полупроводниковые компьютеры. Это путь привелвпоследствии к IT-революции, принес баснословные прибыли разработчикам ив общем сделал нашу жизнь такой, какая она сейчас есть.Но вот для решения той конкретной задачи, за которую первые разработчикисобственно и получили первые пентагоновские огромные деньги впятидесятых, этот путь был не лучшим, а в каком-то смысле и простохалтурным. В случае упреждающего ядерного удара с советской стороны всекомпьютеры повышибало бы из строя электромагнитным импульсом в радиуседесятков и сотен километров от места каждого взрыва. А вот нашим ящикамиз золота и кремния электромагнитный импульс был по барабану.Кроме того, первые компьютеры, как собственно и современные, время отвремени висли и подолгу перезагружались, материнские платы достаточнобыстро выходили из строя – в общем, для управления ракетно-ядернымкомплексом сверхдержавы это был не самый надежный вариант. Полагаю,американские разработчики прекрасно знали, что эту задачу можно решитьаппаратно, как это сделали мы. Они просто отступили перед масштабомзадачи. У США было достаточно золота и кремния, достаточно трудолюбивыхинженеров, но где бы они нашли столько готовых потерять свое зрениемолодых девушек.В результате американские компьютерные фирмы впарили малосведующим вфизике дядям из Вашингтона технологию с большими недостатками, ногораздо дешевле. Из-за этих недостатков компьютерной техники СШАоставалось надеяться только на свой упреждающий удар, сделанный до того,как их управляющие ракетами компьютеры выйдут из строя.Вместо ядерного щита им пришлось делать ядерный меч, и соблазн первыминачать апокалипсис возрос у них многократно.Выбрав неописуемую по трудности технологию, советские инженеры на этомне остановились. Они ненароком забрели в область новейших разработок XXIвека. В их золотых микросхемах была аппаратно заложена троичная логика –вместо обычных компьютерных «да-нет»реализовано было третье значение – «не знаю». Конечно, компьютер тожеможно научить говорить «не знаю», но в них это делается на уровнеалгоритмов и программных кодов, то есть теряются драгоценные секунды.Наши ящики осознавали это логическое значение мгновенно.При нештатном поведении ракет и сбоях радиосигналов это иногда имелорешающее значение. На старте космической гонки мы теряли ракеты реже,чем американцы, и летели наши ракеты метче конечно не только поэтому, нов том числе.Напоследок я задумался о разной судьбе железяк с обеих сторон –участников той далекой гонки. Полагаю, что американские соперники нашихзолотых ящиков, первые компьютеры пятидесятых, сейчас находятся насвалка
