Человек и Закон в ЮАР (личные впечатления)Сегодня в БОЛЬШИНСТВЕ стран мира права и интересы преступников открытопоставлены над правами населения этих стран – их жертв. Можно, конечно,спорить, что лучше: банальный нож к животу или юридически безупречнаяпреступная схема. Результат одинаков – вы лишаетесь заработанных вамиденег, а порой и возможности работать, если не жизни вообще...Подробнее в моих (и не моих): http://www.proza.ru/2012/01/19/2121,http://www.proza.ru/2012/01/26/593 и многих других.Жил я в ЮАР как раз в тот период времени, когда общими усилиями всехдемократических (и не совсем) стран мира власть в этой стране была,наконец, вырвана из рук кучки белых расистов и передана в руки кучкичёрных расистов. ( Интересно, что сегодняшняя статистика о расовомсоставе населения разительно отличается от того, что я сам видел и читал20 лет назад. Тогда чёрных жителей там насчитывалось меньше половины,кажется, 39%, теперь почти все 100%. Читайте Интернет: «Раньше я былнедостаточно белым, теперь я недостаточно чёрный», итп).Понятно, что демократические страны были просто обязаны это сделать.Ведь именно из-за ЮАР ни одна из них не могла попасть на рынокАфриканского континента.Качество и дешевизна товаров этого экономического гиганта Африки всочетании с надёжностью валюты, обеспеченной громадными запасами золота,алмазов, урана и других ценностей, делали смешными попытки других странтуда пробиться. (Ранд ЮАР равнялся 6 долларам США и был базовой валютойдля всех стран Африки. Сегодня «общемировая валюта», как мы знаем,обеспечена лишь запасами бумаги в США).В целом ситуация Человек-Закон в ЮАР того времени совпадала сопределением Салтыкова-Щедрина: «Суровость законов смягчаетсянеобязательностью их исполнения». К примеру, я ловил на себе взгляды ичувствовал себя неловко без обязательного для приличного гражданинаревольвера на поясе (отсутствие такового автоматически ставит под вопросваши взаимоотношения с законом, алкоголем или психическое здоровье).Однако приобрести оружие так и не решился. Все имеющие к этому отношениеучреждения давали мне совершенно противоречивые инструкции о нормах иправилах его применения. Если в США разрешается стрелять, спасая своюжизнь, лишь в том случае, когда ты не можешь убежать, то в ЮАР,выходило, ты просто обязан открыть огонь, если у тебя украли до обидногомного (больше, чем на 400 долларов), или угрожают твоей и окружающихжизни с любого расстояния (целятся из автомата, к примеру). Заключениевсех этих инструкций было одинаковым: «Чувствуешь себя правым – стреляй!Судья потом разберётся». Что граждане этой страны, заметим, с гордостьюза свою гражданскую позицию и делают.Я всегда говорил, что в ЮАР самые лучшие на свете люди. Всегда всерьёз,изо всех сил стараются помочь совершенно незнакомому им приезжему. И этоне один, не два встреченных мною человека – почти все. (На этом сайтеможете прочесть и грустную историю о том, как один из них разбился насвоём новом «мерседесе», показывая мне путь). Сейчас я рад, что это жесамое подтверждено исследованием на Интернете. ЮАР – на первом месте:79% опрошенных иммигрантов счастливы тем, что переехали именно в ЮАР, итем, как к ним местные жители относятся. Канада – на 5-м месте с большимотрывом по баллам.Я – человек самой мирной профессии, музыкант. Ездил по всей стране сконцертами. В ЮАР это возможно, потому что любой может развесить погороду свои афиши, и это обойдётся всего лишь в 20-30 долларов. А вТоронто, например, можно только напечатать объявление в газете (5 000долларов за несколько слов), или пользоваться Радио и ТВ рекламой(миллионы считать не умею – врать не буду).Дело шло прекрасно: смотри себе на карту, да снимай концертные залы помаршруту. Считать расходы и прибыль легко: делишь количество жителейгорода на 2 000 – это твоя публика, купившая при любом раскладе твоибилеты, минус бензин, гостиница и аренда зала. Не жизнь, а песня, какговорится.Но однажды эта песня оборвалась странным (для меня) письмом местногосоюза композиторов. Мне сообщали, что на меня заведено дело и всё моёимущество скоро конфискуют, если я немедленно не улажу с этим союзомвозникших проблем. Письмо содержало перечень законов, которые я попрал,и не оставляло сомнения в намерениях и юридической подкованности егонаписавших.Пришлось срочно свернуть с маршрута и ехать объяснять местнымкомпозиторам, что у меня даже намерения играть их музыку никогда небыло, не то что нелегального исполнения их произведений в моихпрограммах. Я предпочитаю Баха с Бетховеном и Шопена с Листом.Со мною в этом полностью согласились, но обратили моё внимание, что всёже я должен был за три месяца до каждого моего концерта сообщить этомусоюзу композиторов мою точную программу, чтобы они её проверили иубедились, что их бессмертных произведений в этой программе нет и непредвидится. И играть свой концерт я имею право лишь после ихавторитетного заключения, что я союзу оному ничего с данного концерта недолжен.Однако анализ моей программы и сравнение её с длинным перечнем всего,что членами союза написано, требует затрат труда, которые я обязанвозместить, уплатив с каждого моего концерта 80 долларов. Если же я неприслал программу за три месяца до предполагаемого концерта, то, ясноедело, тариф за срочность анализа возрастает в три раза. А если заднимчислом – так и вообще в десять. А если это случилось давно, а сталоизвестно только сейчас, то в дело идут проценты и проценты на проценты.А в банке ЮАР в это время процент был не то 29%, не то 31%.Короче, по мирному мы всё же договорились, но только на условии, чтоникто и никогда больше ни о каких моих конертах в ЮАР не услышит: я«ухожу из бизнеса» и занимаюсь чем угодно другим, но не музыкой, что я иделал полтора года. Однако музыканту «больше не играть» – это, какворобью «больше не летать». Пришлось перелететь в другую страну, вкоторой то же самое сделано совсем по-другому.Но об этом в другом рассказе.
