Однажды, ноябрьским утром, накануне командировки в Баку, просыпаюсь отдивной скрипичной музыки. Слушаю и начинаю понимать, что для бодрогосоветского утра классика звучит непривычно долго. Ты знаешь – говорюжене – у меня такое светлое чувство, будто нас постигла тяжёлая утрата.Сообщений никаких. До полудня три раза транслировать бессмертное адажио!Об этом даже Чайковский не мог мечтать.В том, что моя первоначальная догадка была верной, я убедился, толькокогда вышел из здания Бакинского вокзала на площадь.На большой, красивой привокзальной площади Баку всегда красовались двагромадных стенда с портретами вождей – Ленина и Брежнева. Выходишь изздания вокзала и прямо на тебя серьёзно смотрит наш любимый (в тевремена), дорогой товарищ Леонид Ильич. Впечатляли размеры стенда.Каждая из пяти золотых звёзд Героя была эдак с пол метра высотой. Можнотеперь представить размеры всего дорогого лица.По левую руку - Ленин. Это лицо намного меньше, чем лицо верноголенинца. Всего-то метра три высотой, ну и в ширину где-то метров пять.Ленин изображён с известной в прежние времена фотографии – в кепке,загадочно улыбаясь, неизвестно чему, приветствует народ, покачиваяправой ладошкой. Сильно украшали эти шедевры живописи привокзальнуюплощадь.И вот выхожу на площадь и вижу - один из уголков стенда с дорогим лицомнаискосок пересекла жуткая чёрная полоса. Как у любого нормальногочеловека, траурным шествием пошли по спине мурашки. Поворачиваю головуналево и… мурашки прекращают движение. Ленин исчез. Исчез, по совершеннонепонятной причине. Правда исчезло только само лицо в кепке, а стенд-тона месте. Только весь выкрашен плохо перемешанной, помесью зелёной игрязно-серой красок. Пожал я сам себе плечами и поехал на завод.Там у руководства траур. Не работается. Всё из рук валится. Осиротели инаперегонки поразъехались по чайханам скорбить.Главный энергетик завода – Сан Саныч Васильев, хотя и родился в Баку, сдетства был русским. Ему скорбить некогда. Все привыкли, что весь заводдержится на нём. Я всегда удивлялся поразительной трудоспособности этогочеловека и удивительному умению, решая массу своих вопросов, постояннозамещать, вечно отсутствующих, директора, трёх его непонятных замов иглавного инженера завода.У Сан Саныча всегда находилось время и на простую беседу. Поделился я сним своим недоумением по факту окраски Ленина и вот что узнал. Его женаработала на железной дороге и была в курсе всех привокзальных событий.Оказывается, узнав о смерти «дорогого», Политбюро Азербайджана вспомнилооб этих портретах. Если со свежим покойником было всё просто –нарисовать траурную полоску и готова демонстрация безмерной скорби, то сЛениным задача была непростой. Сложность задачи заключалась в том, чтоЛенин в тяжёлые минуты траура оставался в головном уборе – в этой кепке.А во-вторых он самым бессовестным образом улыбался, да и ручкой не кместу помахивал.Это что за траур получится, считали Бакинские градоначальники, есликаждый натянет на башку кепку и будет загадочно, так, улыбаться. Вот ирешили замазать Ленина как попало, лишь бы побыстрей. Ненадолго. Дней надевять. Или на сорок. Там видно будет.Безмерна была скорбь азербайджанского народа, но и несколькосвоеобразна. Во время траура, объявленного по всей стране, я находясь вБаку, смотрел в кинотеатре фильмы «Гараж» и «Шестой». Во всех кафешкахиграла музыка. Кроме того, именно в день похорон, на республиканскомстадионе я смотрел футбольный матч «Нефтчи» - «Спартак».Не очень верится? Но это очень легко проверить.Футболисты в честь траура сыграли 0-0."А во-вторых он самым бессовестным образом улыбался, да и ручкой не к
месту помахивал." - конгениальная фраза, я считаю!
А про футбольный матч - отчего бы не должно вериться?
"Нефтчи"-то ладно... А "Спартак" московским был?Вспоминаю детство. Семьдесят второй.
Мама привела меня в школу.
Мы ещё не знали, что есть мир иной:
С чипсами и кока-колой.
В классе, на стене, висел портрет большой,
И сказала Марьиванна нежно:
«Дети! Это наш любимый! Дорогой!
Леонид Ильич Брежнев!»
Стал я пионером, начал я курить,
Комсомольцем - пить вино и пиво…
Как же золотое время не любить?
В молодости всё красиво!
А родители шли на завод родной
И вперёд смотрели с надеждой
Ведь тогда был с нами - Самый Дорогой!
Леонид Ильич Брежнев!
Умер Леонид Ильич, и началось!
Хуже почему-то и хуже.
Через восемь лет хлебнуть всем довелось,
Затянули пояса туже.
Оказалось… нет в стране еды простой,
Нет бензина, нет одежды!
И сказали, виноват, мол, Дорогой
Леонид Ильич Брежнев!
Новые цари хотят любимыми быть,
Дорогими - точно уж стали!
Так за что же мне, скажите, их любить?
Молодость… вернётся едва ли.
Жизнь, конечно, стала совсем другой
И уже не будет как прежде
Как тогда, когда был с нами Дорогой
Леонид Ильич Брежнев!2Гость
Па поводу смерти Ленена, канешна.Зато лецо Андропава хуй забудеш. Вот, блять, у чилавека то истерека была...
max
По какому поводу истерика была?"Ничего, когда Ленин умер, Брежнев тоже не плакал.
васька"
Зато лецо Андропава хуй забудеш. Вот, блять, у чилавека то истерека была...Ничего, когда Ленин умер, Брежнев тоже не плакал.
