Когда-то мне пришлось работать в Уссурийском рефрижераторном депо.Работа связана с командировками - по два-три месяца приходится возитьразнообразные грузы в вагонах-холодильниках. Во время описываемыхсобытий я ездил механиком в бригаде с Женей Уманцевым. Он был моимровесником, очень увлеченным меломаном, который все заработки вкладывалв свою фонотеку. Третьим членом нашей бригады в эти полтора года чащевсего был заядлый рыболов Сережа Маевский.Во время второй нашей совместной поездки мы летели самолетом изХабаровска в Москву, а оттуда в Куйбышев (нынешнюю Самару), менять тубригаду, которая свое время "с гаком" отъездила. Женя Уманцев в своемувлечении музыкой дошел к тому времени до того, что ходил чуть ли не влохмотьях. Носки его были покрыты заплатами в три слоя, а рубашкиштопаны и перештопаны помногу раз. Собираясь в эту поездку, Женя наделпальто, рукава которого пришивались уже три раза, да и само это пальтоотходило все мыслимые сроки эксплуатации.В дороге от Уссурийска до Куйбышева швы на пальто лопались неоднократнов самое неожиданное время и в самых неожиданных местах. Женька привычноматерился и садился зашивать очередные прорехи. Я не выдержал и сталуговаривать его обновить гардероб, купить что-нибудь достаточно теплое ипрактичное. Как-то в разговорах само по себе вышло, что этой покупкойдолжен стать армейский полушубок, который в те времена стоил околотрехсот рублей.У Женьки с собой было около пяти сотен собственных денег, а, кроме того- все наши командировочные - это еще триста. Вез он и для бригады,которую мы должны были менять, "самолетные" - то есть деньги на трибилета для полета от Куйбышева до Владивостока.Когда мы добрались до Куйбышева, то узнали, что наша секция придет настанцию выгрузки только на следующий день, и, так как было раннее утро,сняли номер в гостинице, а сами пошли на местную барахолку...Площадь толкучки была битком набита народом - приехали мы, по-видимому,в базарный день. Побродив часика полтора, Женька нашел-таки новый инедорогой армейский полушубок немаркого черного цвета, который продаваланестарая еще цыганка с профессионально честным лицом."Какой размер?" - поинтересовался Уманцев, вытаскивая из кармана пальтоувесистую пачку купюр, перехваченную тонкой красной резинкой от бигуди."Мила-ай, тебе-то уж в самый раз будет!" - с привычной убедительностьюпропела цыганка, не отрывая глаз от Женькиной руки с банкнотами."Вообще-то померить надо бы, так как у полушубков, независимо отразмера, частый недостаток - узкие проймы рукавов, не дают поднять руку.Померь, а то будешь как пингвин ходить" - встрял я со своимисоображениями."Хорошо, - решил Женька, сунул пачку денег опять в боковой карманстаренького пальтишка, расстегнулся, снял его с себя, и вручил, какзалог, цыганке, а сам нырнул в теплый овечий дух полушубка.Застегнувшись на все пуговицы, он принялся махать руками вверх-вниз,наклоняться из стороны в сторону, приседать, просить меня посмотреть соспины - не морщит ли где... Очень он активно обновку обживал.Вдруг: "Ой, а где же цыганка-то, я же ей еще не платил?" - говоритЖенька. Я смотрю - и впрямь в окружающей нас толпе не видно ницветастого платка цыганки, ни характерного рыжего оттенка Женькиногопальто. Растворились оба в людском море, канули без следа..."Женя, какие, на хрен, деньги ты ей отдавать собрался?! Ты же всю нашукассу к себе в карман пальто запихнул, а с ним местная Кармен ногисделала" - пытаюсь я Женьке ситуацию растолковать."Да нет, какие там, в пальто, деньги могут быть, - отвечает мне Женя, -там давно уже ни кармана, ни подкладки нет. Я, - говорит, - деньги черезкарманную прорезь, как всегда, в брючный карман положил..."Я пару секунд оторопело смотрел на растерянную физиономию своегоначальника, потом схватил его за рукав полушубка (уже не опасаясь, чторукав оторвется) и потащил в сторону остановки такси.Вечером, когда в гостиничном номере мы обильно обмывали обновку, Женькасочувственно рассуждал о том, поверит ли цыганке ее муж, когда она будетуверять его, что: "... с места мне не сойти, своими глазами видела, какв этот карман больше тысячи рублей положил".На следующее утро мы благополучно провели пересменку. Дорога вела нашусекцию в Азербайджан. Проснувшийся Маевский печально стоял передумывальником и разглядывал опухшее после "обмывания" лицо: "Кто вчерапьянствовал с моей рожей и помял ее всю?"Женя пытался понять, по какой дороге нас тянет локомотив. С этой цельюон встал перед окном и пытался успеть прочитать название станции напролетающих за окном вокзальных строениях. Либо скорость была слишкомвысока, либо дома стояли слишком близко к железнодорожной колее, нопрочесть надписи он не успел. Локомотив летел, не сбрасывая скорость, иЖеня предложил при въезде на следующую станцию разделить обязанности -он будет стараться прочесть первую половину названия, а моя обязанность- успеть прочесть вторую часть.Колеса вновь застучали по стрелкам на въезде очередной станции. Уманцевсосредоточился и поднял руку. Я подошел поближе к окну. Замелькалижелтые строения рядом с перроном, и Женька резко махнул рукой выкрикнув:"БУ...""... ФЕТ" - продолжил я. Мы оторопело уставились друг на друга. Маевскийсмотрел на нас, покручивая пальцем у виска.МАЛЬХАН
