Ходил Мартин (тот австриец, которого в тапках в участок водили), засвоей девушкой красиво: цветочки носил, клубникой кормил и все чтоподобает в подобных случаях. А девушка была из крутой семьи: папа лет55, суровый, мощный, баааальшой начальник и крайне правых взглядов. Амама и того хуже: мама была преподавателем математики в той гимназии и втом самом классе, в который ходил Мартин (ему тогда было 19лет). Тут илипан, или пропал!И вот в одно прекрасное воскресенье он наконец решился в гости к своейДульсинее. Букетик принес, за ручку с папой, шаркнул ножкой передмамой-учительницей, робеет. Потом в комнату к девушке. Через полчасикаона говорит, мол, пошли обедать, время-то обеденное.Вышли в столовую, сели за стол. Где-то радио бубнит, мерзким голосомнадрывается, запахи всякие аппетитные, папа за столом за газетойпрячется. Мама бросает взгляд на Мартина и с некоторым раздражениемговорит: «Ну вот, теперь уже и за обедом от него покоя нет! » Мартинсовсем стушевался, покраснел и готов был уже через любое отверстиепровалится куда поглубже. Но тут мама, повернув гордый профиль кпапахену, говорит «ДА ВЫКЛЮЧИ ТЫ, НАКОНЕЦ, ЭТОГО ГИТЛЕРА, уже ипообедать спокойно не даст!»Мартин был тыкскыть реабилитирован, но любовь с Дульсинеей не сложилась.Через пару лет он познакомился с русской и женился. У нас скоро 15летнийюбилей.
