я голову и выщипывая пыльные травяныекустики. Канадец высказался о местном животноводстве и заглушил мотор.Через пять часов, когда геологи устали ругаться и впали в мрачноеоцепенение, откуда-то из-за горизонта сквозь овечьи боевые порядки к нимприехали четыре всадника. Один из приезжих объяснил сопровождавшемугеологов студенту-переводчику, что канадцы неудачно выбрали маршрутдвижения и оказались посреди сборного пункта местных животноводов. Навопрос, сколько еще могут собираться эти чертовы животные, последовалясный, как день ответ: хуй его знает, пока и десятая часть не подошла.Незнакомые с практикой разведения овец канадцы представили себе стадо вдесять раз больших размеров и пришли в полное уныние. Приезжийпосоветовал разворачивать машины и попытать счастья через месяц. Послечего развел костер и накормил геологов изумительной шурпой с дикимлуком.Утром жертвы животноводства развернули джипы и поехали заканчиватьгеохимию на прежнем месте. Почему-то стадо им совершенно не мешало.Когда машины скрылись за горизонтом, первый встречавший их скотоводпоблагодарил трех других, те отправились откармливать оголодавших завремя "осады" животных на прежние пастбища, а сам он со своей маленькойотарой двинулся в сторону поселка.Через месяц канадцы вернулись. Никаких овец по пути им не встретилось,зато в десятке километров от невысоких гор путь колонне преградилпыльный дребезжащий уазик. Из уазика вылез крупный человек с винтовкойна плече и, лязгая стальными зубами, на плохом английском осведомился,что они забыли в таком негостеприимном месте. Изучил предъявленныедокументы и посоветовал проваливать чем дальше, тем лучше. Потому чтолицензия на геологоразведочные работы в этом районе принадлежит совсемдругой компании и канадцы уже заехали на ее территорию километров напять. Потом "хозяин степи" продемонстрировал копию выданной три дняназад лицензии с эксклюзивными правами. Выслушал кислые поздравления,поправил винтовку и поинтересовался, следует ли ему вызвать полицию,чтобы соблюсти законность и все ли у гостей в порядке с рулевымимеханизмами в машинах.Кенжегази спасло дикое монгольское законодательство и полнаянеразбериха, царившая в Бюро природных ресурсов. Прилетев в Улан-Батор ипопав в БПР, он моментально обнаружил две приятные неожиданности:во-первых, никто его там не помнил и не знал, за десять лет от старыхкадров Министерства Горной промышленности не осталось и следа, а новыедемократически мыслящие администраторы в недрах смыслили меньше, чемсвиньи в бижутерии. А во-вторых, принятый три года назад и прошедший впустынной ссылке мимо его внимания закон о полезных ископаемых позволялочень быстро и за сущие гроши лицензировать что и где угодно, неутруждая себя ни доказательствами запасов, ни вообще какими бы то нибыло формальностями. Улан-Батор застраивался аккуратненькими коттеджамииз красного кирпича, повсюду катались новенькие джипы и в воздухе пахлошальными деньгами. В этой бодрящей атмосфере Кенжегази оформил вбезраздельное пользование для своей маленькой компании внушительныйнадел территории, на всякий случай включавшей перспективные, с егохозяйской точки зрения, площади на флангах основного месторождения. Ниодной живой душе в БПР и в голову не пришло спросить, зачем похожему науголовника мрачному мужику понадобился кусок каменистых алтайскихкосогоров и что он там намерен делать, а если и пришло, то спрашиватьчеловека с такой нержавеющей улыбкой чиновники побоялись. Только взялина лапу за срочность оформления. Приступ мирового капитализма был отбитпрактически без потерь и о золоте по-прежнему никто ничего не знал.Кенжегази вернулся на месторождение, выгнал оттуда в шею канадцев итяжело задумался. Увиденное в столице наводило на мрачные мысли. Казах,несмотря на монгольское гражданство, всегда считал себя скореегражданином СССР, саму Монголию полагал шестнадцатой республикой, ивторжение в страну западных горнодобывающих компаний выглядело для негоне менее страшным и немыслимым, чем вход в Харьковскую область танковойармии НАТО. Судя по карте, увиденной им в БПР, перед натискоммеждународных корпораций пала уже вся центральная часть Монголии,маленькими островками в море западных лицензий торчали производственныеанклавы Дархана, Эрденета и Чойбалсана и даже крупнейшее стотонноеместорождение коренного золота Бороо, на его памяти вписанное впроизводственный план "Главвостокзолота", разрабатывала теперь какая-тоавстралийская шарага. Более того, случилось нечто и вовсе невообразимое:совершенно секретную стратегическую урановую смолку в пескахюго-восточной Гоби искали не поисковые группы "Атомредмета", а канадцы ите же австралийцы с логотипами International Uranium на куртках. Вдовершение несчастий, из природы и общества, судя по всему, исчезла нетолько его маленькая экспедиция со своей драгоценной горой, но даже исамо всемогущее Мингео СССР. Все это говорило об одном: СССР в целом иРоссия в частности оставили все позиции в Центральной Азии и непонятно,когда вернут их обратно.Каким образом следовало выполнять приказ в таких странныхобстоятельствах, Кенжегази сказать затруднялся, однако ему былосовершенно ясно, что долго эта авантюра продолжаться теперь не сможет.Остановить экспансию огромных корпораций силами его десяти казахов былонереально. Рано или поздно кто-то дознается о составе и количестве рудына его участке, в крайнем случае - определит со спутника наличиекрупного месторождения, и тогда судьба его экспедиции и месторождениябудет решена быстро и радикально. Лицензию отберут любым законным илинезаконным способом, им всем дадут пинка под зад и тот факт, что сейчасбогатствами золотой горы воспользоваться все равно некому, Кенжегазисовсем не утешал. Потому что это сейчас некому, а пройдет еще лет десятьи русские вернутся. Они всегда возвращаются. В любом случае, покаследовало если не остановить, то по возможности замедлить продвижениезападных экспедиций в глубь сомона, а также по возможности отыскатьправопреемников Мингео и передать, наконец, полторы тысячи тонн золотогоэквивалента законным владельцам.В последующие годы он сильно увлекся политической деятельностью. Мотаясьпо стоянкам пастухов с "образовательной программой", геолог вовсюрассказывал об ужасах "империалистической добычи полезных ископаемых" -о тучах ядовитой пыли, накрывающих стада, о реках, текущих кислотой, околодцах, вода из которых растворяет кишки, о расползающихся от карьерововрагах - и имел с этими проповедями буколического образа жизни бешеныйуспех. Демонстрации монголов-скотоводов оказались очень эффективнымсредством в борьбе с "империалистическими колонизаторами", стада овец поопробованному когда-то сценарию блокировали любые попытки канадцев иавстралийцев вести геологоразведку в радиусе ближайших ста километров.Сотрудника пиар-департамента Asia Gold, приехавшего укреплять отношенияс общественностью, выволокли из машины прямо на площади перед зданиемадминистрации и едва не удавили арканом. Милиция отобрала его у"активистов экологической партии" в последний момент, активистыпросидели месяц под замком, однако всякое желание налаживать отношения сместным населением у австралийца пропало раз и навсегда.Русские вернулись раньше, чем ожидал Кенжегази. Спустя четыре года вофисе раздался звонок, трубку снял его помощник. Звонивший говорил наязыке, которого казах не слышал больше десяти лет. Человек звонил изМосквы, просил связать его с директором месторождения и никак не могпонять, почему у его собеседника срывается голос.Кенжегази находился на митинге в райцентре, Узнав о том что егодвенадцатилетняя одиссея подошла к концу, он осекся посреди пламеннойречи на полуслове, сел в уазик и на пол-дня уехал в степь. Потомвернулся и остаток дня перечитывал свою копию старого отчета. Он хотелвстретить русских в хорошей форме и не путаться в цифрах при разговоре.Как его нашли? По чистой случайности. Крупная российская корпорацияприобрела сибирский отраслевой геологический институт. В процессеинвентаризации документов пожилой эксперт Мингео наткнулся на отчет обанализе кусков гранита с аномально высоким содержанием буквально "всегохорошего", за исключением разве что платины. Ни заказывавшей анализорганизации, ни людей, работавших с ней, уже не было в пределахдосягаемости, а то и в живых, но заместитель директора институтарассказал, что его предшественник упоминал о каком-то невероятномзолотом месторождении, открытом перед самым распадом страны втруднодоступном районе Монголии и что гранит этот - оттуда. Еще годпрошел в поисках сохранившихся в других источниках рассеянных материалови живых очевидцев из читинской и иркутской экспедиций, помнивших оснаряжении партий в Монголию. Информацию о районах деятельности этихпартий удалось добыть в архивах СВР, в которых осели старые отчеты КГБ опоисках стратегически важных ископаемых. Наконец, определенное времяпотребовалось, чтобы сопоставить бурную активность неведомо откудавзявшейся в глухой степи партии зеленых с районом вероятной работысоветских геологов и соотнести личности руководства новоявленной партииc фамилиями, оставшимися на бланках старых иркутских заявок наисследования образцов.Больше всего приехавших из России специалистов потрясли две вещи.Масляные, лоснящиеся дизели на консервации - в стране, где любойбесхозный агрегат разбирают на запчасти за день. И процедура отбора проб- когда соскочившие с лошадей прокопченые и загорелые до черноты пастухибез единого лишнего движения управились с пневмобуром, аккуратноразложили керн в мешочки и заполнили сопроводительные документы. Потомучто это, как в известном анекдоте, "были, сцуко, очень хорошие геологи".
